Ieeja
Reģistrācija
Zurbu – tās ir vietnes par pasaules pilsētu vēsturēm
Par Zurbu
Sakārtot pēc
  • svaigākā ieraksta laika pēc noklusēšanas
  • pirmā ieraksta laika
  • ierakstu skaita
Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Гостиный двор 1

Saruna 1
Atbildes 0
Гостиный двор

Издавна в Московском форштадте селилсь русские купцы, которым было надобно где‑то продавать свои товары. Поэтому в 1772 году они обратились к правителям города с просьбой выделить какое‑нибудь пространство для торговли. В ответ торговцы получили целый квартал прямо на краю эспланады, где появился первый Гостиный (Русский) двор.

Второй открывали спустя семь лет после пожара 1812 года: получилось огромное деревянное здание с колоннадой по периметру. Проектировал его архитектор В. Стасов согласно пятому рисунку третьей части образцовых фасадов: во всей России в то время дома полагалось строить по заранее составленным столичными архитекторами фасадам, приспосабливая внутреннюю планировку как угодно. Всё же в альбомах не значились столь длинные примеры, поэтому пришлось одну и ту же часть повтроить несколько раз, создав интересный пример стиля ампир.

Колоннада гостиного двора

Патриархальный купеческий дух витал над кварталом даже при Советах, там размещались несколько десятков лавок, преимущественно хозяйственых и строительных товаров.

Но, как назло, к тому времени колхозники отложили 10 миллионов рублей и подыскивали место для собственного небоскрёба, а чиновники от зодчества предложили «в порядке исключения» с лица земли стереть Гостиный двор (они и на Ратушной площади строить предлагали!). Сняли замеры, сохранили некоторые архитектурные детали и после получения соответствующего разрешения 21 февраля 1951 года дело завершили полным демонатжем. Зато скрипичных дел мастера получили еловые колонны с чудесной древесиной для своих инструментов.

Начался рост Дома Колхозников.

Гостиный двор ещё раз напомнил о себе в 1991 году, когда потомок построивших его купцов Мухиных Всеволод Замков чуть было не добился возвращения земли.

56° 56' 35" N 24° 73' 2" E

Страздумуйжа 1

Saruna 1
Atbildes 0

В 1528 году документы впервые упомянули эту по большей части летнюю усадьбу в нынешней Югле и её хозяина Торавеста. Точнее, «Thor Avest», где первая часть подобно традиционным "zur" или "von" обозначала особое значение носителя фамилии. Впрочем, никого эти подробности не интересовали, когда название владения сначала преобразили из «Thor Avesthof» в «Trastenhof», а оттуда уже недалеко было и до «Straßenhof», весьма близкого к нынешнему имени.

Со временем на подвластной территории появились два крестьянских двора — Одиня и Кулы — которые платили оброк рыбой, ячменём, рожью и картофелем, а также отрабатывали барщину. Основными же их занятиями было рыболовство и продажа напитков отдыхавшим на озере городским гостям, которых ещё иногда катали на лодках.

Род Тор Авестов владел имением до середины XVII века, а упоминать всех владельцев — лишь утомлять читателя, поэтому скажу лишь о самых примечательных; тем более, у усадьбы в истории хватает более захватывающих моментов. Следующим назову барона Вольдемара фон Будберга, под чьим контролем имение находилось с 1764 по 1781 год. Как раз тогда, к 1770 году, поспело гланое здание стиля барокко, поныне радующее глаза прохожих на улице Юглас, 14.

«Dorotheen Lust» в конце XVIII века. Рисунок Йоханна Броце с сайта www3.acadlib.lv/broce

Потом был старейшина Большой гилдии Герман фон Фромхольд, которого сменила его вдова Доротея. Без лишней скромности она окрестила существовавший уже к тому времени ландшафтный парк «Весёлой рощей Доротеи» — «Dorotheens Lustwäldchen», — ставший вскоре попросту «Dorotheen Lust». В центре был установлен обелиск с четырьмя отдельными стихотворными надписями на немецком по бокам:

По призыву своих
Друзей здесь
По‑братски за руки взялись
Природа и искусство.

Дружба это место отвела
Для приятного времяпрепровождения
И назвала его
Радостью Доротеи.

Для разумного веселья,
Сердечной дружбы,
Самопостижения
В одиночестве.

Да здравствует каждый,
Кто с умом вкушает,
А не мешает, разрушая,
Радости запоздалого странника.

Не изыски пера, конечно, зато живописная местность восполняла небольшие поэтические огрехи и манила утомлённых городской суетой. Вот только живописной ей оставалось быть недолго: в 1827 году усадьбой завладел промышленник Пихлау. Он решил использовть земли в логичных для своего рода деятельности целях и основал текстильную мануфактуру, где нанятые в российской глубинке крепостные делали полушерстяные и хлопковые ткани и отправляли их в ближайшие области империи. Через дорогу для них построили три барака, и все они ныне — памятники зодчества. Спустя два десятилетия фабрикант расширил производство, отчего оно вскоре стало крупнейшим и известнейшим в своей отрасли. Английские станки умолкли лишь в 1915 году, когда мануфактуру «Pychlau» отправили в Московскую губернию.

Страздумуйжа перед Первой Мировой

Память о чудаковатом потомке Пихлау несёт близкий к усадьбе водоём. К концу XIX века промышленник задумал перекрыть небольшую речку, которая несла воды окрестных озёр: она затопляла его владения. Но тут потоп случился на полях в Дрейлини, а обиженные крестьяне отправились в рижскую думу. Та постановила Пихлау вырыть новый сток для водоёмов — нынешнюю Страздумуйжскую канавку.

Долго помещения не пустовали: вечером 2 июля 1919 года там встретились представители эстонских частей с Железной дивизией фон дер Гольца. Переговоры, начатые в 21:00, затянулись до полчетвёртого утра, но в итоге было подписано перемирие, вошедшее в историю под именем Страздумуйжского. Оно предписывало, что в полдень 3 июля воюющие стороны должны были прекратить бои, а немецкая армия — начать как можно быстрее покидать Латвию. В частности, до 18:00 5 июля немцам следовало освободить Ригу и окрестности. В конце концов все остались довольны: союзники решили, что кое‑чего добились, а немцы и не думали выполнять пункты договора.

Казалось бы, хватит военных переживаний, но самое ужасное ещё предстояло: фашисты в 1942 году устроили в Страздумуйже концлагерь. И пусть считалось, что условия проживания в этом были лучше, чем в других, но тех 1 300 убитых из 1 800 находивишихся в лагере под конец его существования это обстоятельство вряд ли утешало.

Тем временем в другой части усадьбы вследствие великодушия фабриканта уже давно хозяйничали незрячие. Их школа была основана в 1872 году в Агенскалнсе, на Звану, 8, но уже с 1884 года находилась в Страздумуйже. Там же расположилось и правление основанного в 1926 году Латвийского общества незрячих, и прочие схожие организации. С 1954 года велось строительство особого городка слепых, так что внимательный рижанин должен был бы заметить некоторые отличия улиц Юглы от улиц других районов Риги.

Если же он проникнет и на территорию парка, то увидит два памятника: Луи Брайлю (1809—1852) и Незрячему Индрикису (1783—1828). Первому слепые многих стран благодарны за изобретённый рельефный метод печати, а второй считается одним из первых латышских поэтов. В том же парке ещё цел домик садовника 1805 года постройки.

Удивительно пестра летопись Страздумуйжы: за время своего существования она сменила не меньше пяти функций!

56° 59' 3" N 24° 15' 0" E

«Burtnieku nams» 1

Saruna 1
Atbildes 0
«Burtnieku nams»

Из нынешних достопримечательностей Вецмилгрависа разве что Белая церковь не связана с именем Домбровского. «Burtnieku nams», как его в беседе с основателем окрестил Кришьянис Баронс, тоже был его идеей: дать домашний уют и творческую среду обитания известным деятелям культуры тех лет. Были ещё два условия: жильцы должны были проявить себя в событиях 1905 года, и, конечно, не злоупотреблять спиртным, ибо позиция мецената и борца с алкоголем была широко известна уж хотя бы по его любимому детищу — обществу трезовсти «Зиемельблазма».

Место действительно стоило такой «жертвы»: чистый сосновый воздух имел неоспоримое преимущество перед городским. Сколько же оно стоило в денежном эквиваленте, сказать трудно из-за крайней противоречивости источников: одни говорят, что Домбровский денег за проживание не брал, что маловероятно, поскольку в одном из писем Янис Яунсудрабиньш упомянул, что все обитатели платят аренду; другие упоминают пятирублёвую арендную плату за трёхкомнатную квартиру, а про Кришьяниса Барона вообще рассказывают, что он договорился платить столько же, сколько бы он платил в Задвинье.

Первый обитатель, художник Янис Зегнерс, переехал туда в лишь середине сентября 1908 года, хотя само здание построили сразу после появления замысла в 1907 году. О проектировщике история молчит, хотя угадать его имя совсем несложно. «Burtnieku nams» состоял из восьми благоустроенных квартир с центральным отоплением: четырёх трёхкомнатных на первом этаже и столько же на втором расположилось однокомнатных; предоставлялись также мастерская для художников и отдельный зал для выставок и общения.

Своё временное пристанище в «Доме кудесников» нашли и Кришьянис Баронс, и Янис Порукс, и Карлис Скалбе, и Янис Яунсудрабиньш, и Янис Акуратерс, и Леонс Паегле, до этого работавший воспитателем в детском саду лесопилки Домбровского. Позже он учинил огромный скандал из-за плохой успеваемости его сестры в прогимназии.

В 1914 году началась Первая Мировая война, тут уже было не до искусств, поэтому Домбровский вместо приюта для писателей устроил приют для детей призванных на фронт солдат, лишь Кришьянис Баронс ещё оставался. В начале лета 1915 года и он, проживший в Доме с 1909 года и написавший там три завершающих тома «Латышских дайн», оставил последнюю запись книги жильцов и покинул целебный воздух Мангальской волости. После войны Красный Крест какое‑то время содержал там детский госпиталь.

Удивительно, но этот творческий пансионат, что действовал довольно давно и совсем недолго, не забыт и поныне. Выходит, эксперимент удался?

57° 22' 4" N 24° 59' 5" E

Католический госпиталь 1

Saruna 1
Atbildes 0
Фото 1949 года

Редкий прохожий в современной спешке усмотрит черты памятника зодчества эпохи классицизма в «укутанном» простенькой вагонкой здании на улице Католю, 14. И всё же он там есть — это католический госпиталь, построенный сразу после Отечественной войны 1812 года. Немного в Риге деревянных общественных зданий классического стиля, тем более примечателен упомянутый дом.

Освятили его ещё 15 марта 1814 года, но настоящую деятельность заведение развернуло лишь два года спустя. Порядки радовали терпимостью: принимали больных обоих полов, делая основной упор на бедных католиках, но и для представителей иных конфессий всегда старались найти место, была даже отдельная комната для евреев. За плату исцеляли и пациентов посостоятельнее.

Пять сестёр милосердия следили за выздоравливавшими, у них было столько же помощниц, и ещё пятеро сестёр были кандидатками на посты перечисленных. Они год изучали хирургию, аптекарское дело и уход за больными, ещё год служили помощницами и учились делать лекарства, оперировать и перевязывать, лишь затем получали полноценную работу. Все они не были замужем, прожили на свете не менее 25 лет, выделялись добропорядочностью и честностью, а также умели общаться на четырёх местных языках.

Больница собиралась за ежегодный взнос в два серебряных рубля обеспечивать малоимущих врачеванием и доставкой лекарств на дом, но затея, разумеется, провалилась. Таким образом, источники доходов учреждения оказались совсем непостоянными: подарки, пожертвования, взносы за лечение редких богачей…

При госпитале содержали и школу, которая, правда, вскоре стала сиротским домом для девочек: в 1824 году там воспитывались девять детей. Им прививались навыки рукоделия, чтения, счёта, закона Божьего, немецкого, географии, а также азы французского и русского языков. Школа, надо заметить, была популярнее: её посещали до 100 человек.

Сам дом состоял из двух корпусов, в одном из которых помещались оба — мужской и женский — зала больницы общей вместительностью в 200 человек, капелла и аптека. Другой занимали квартиры сестёр. Был и свой садик, где выращивали лекарственные травы и прогуливались больные.

Госпиталь около 1866 года сменил профиль на уход за пленными.

Поблизости расположилось другое здание, о котором я незаслуженно умолчал: узкий дом  — это остатки католического молельного дома, построенного ещё в 1720 году францисканцем Игнацием Цешинским даже за пределами предместий. Со временем, как видно, католическая вера почти вернула утраченные в ходе Реформации позиции — достаточно взглянуть на соседний храм святого Франциска.

56° 56' 37" N 24° 81' 6" E

Усадьба Блока 1

Saruna 1
Atbildes 0
Усадьба Блока

Получив 8 августа 1841 года разрешение строить на своей земле площадью в 852,75 m², некий трактирщик Бартель Шейбе тут же этим и занялся: пригласил плотника Менделя и каменщика Неймана, и к 1843-му дело закончили. Спустя пару лет к жилому дому с колоннами по периметру — перистилем, единственным в Риге — и сараю присоединился дом садовника, снесённый в самом конце ХХ века и испытавший до того жар пламени.

Но тем, что здание на углу Виенибас гатве и Алтонавас зовётся усадьбой Блока, а не Шейбе, оно обязано капитану российиской армми Эдуарду Блоку, что жил в ней с 1857 года. И он был смертен, а наследники за усадьбой сильно не следили, лишь сдавали в аренду.

Так она и попала в руки фармацепта Фридриха Лихингера, в которых и продержалась с 1892-го до 1939 года. Тот устроил в старинных стенах аптеку, названную Торнякалнской.

Затем домом завладел некто Юлий Бексон, и судьба её в 1940 году не отличилась от других. Но после национализации усадьбе Блока повезло гораздо больше, чем остальным: с 1952 по 1954 год длилась реставрация, и там обосновалось Управление научной реставрации. Следующий ремонт случился в 1963 году по проекту архитектора Янсонса, и тогда уж в старые стены въехала библиотека.

А потом была денационализация, долгие раздоры, и сейчас, кажется, всё поутихло, но теперь в усадьбе пусто.

56° 55' 34" N 24° 53' 4" E

Церковь Иисуса 1

Saruna 1
Atbildes 0
Нынешнее здание в 1875 году

Нескончаемые войны не давали покоя Риге, а уж её предместьям приходилось страдать вдвойне, потому что редкое нападение обходилось без разгромления домов и церквей. Так и церковь Иисуса до её нынешнего вида пережила четыре воплощения, и каждый раз обретала всё больший размах и презентабельный вид.

А началось всё в 1635 году, в годы правления шведской королевы Кристины. Тогда рижане вздумали строить чуть поодаль от городских валов храм и назвать его в честь правительницы. Вроде бы и сверху разрешение получили, но вскоре в Ригу пришло известие: королева видела неприятный сон. Ей привиделось, что она восседала на двойном троне рядом с самим Богом, было страшно неловко, хотелось уйти, но правительницу держали и объясняли, что рижане, дескать, обожествляют её, и обязанности свои надо выполнять на месте. Пришлось королевиным указаниям внять и освятить новую церкoвь в честь Иисуса Христа.

Строительство завершили в 1638 году, использовав 18 000 камней из Любека, черепицу, жесть для покрытия шпиля — на всё ушло 108 274 марки и 8 рижских шиллингов. По традиции, церковь получила подарки от богатых рижан: витражи с гербами дарителей, алтарь от ратсгерра Хинтельмана, кафедра от золотых дел мастера Гарфейса и много прочего. Из всех этих ценностей остался лишь один золотой кубок стиля ренессанс, датируемый 1639 годом.

В 1656 году царь Алексей Михайлович и его войско совершили неудачную попытку завоевать Ригу. Хотя им это и не удалось, кое‑как напакостить получилось, в том числе поменять назначение упомянутой постройки с сакральной в фортификационную: насыпав полную церковь песка и расставив пушки, они вели обстрел города, а при отсутплении, в отместку, взорвали её. Перед этим были награблены орган и колокола.

Долгое время приход вынужден был существовать без церкви, и лишь в декабре 1688 года освятили новую, построенную по проекту мастера Руперта Биденшу, уже прославившегося к тому времени башней церкви святого Петра и пристройкой к церкви святого Иоанна. Новое здание прежде всего вызывало гордость в сердцах жителей всех предместий своими курантами, единственными вне городских валов.

Это было небольшое деревянное строение с четырьмя окнами с каждой стороны, небольшим возвышением над более низкой алтарной частью, где и помещались часы, и барочным фронтоном спереди. К сожалению, оно только на два года пережило предшественницу и погибло в обстрелах 1710 года.

Вновь негде было молиться прихожанам, однако в этот раз на помощь неожиданно пришёл магистрат города, предложивший небольшой дом в форштадте, который некоторое время служил церковью. Весной 1733 года было готово новое здание, спроектированное зодчим Томом Бухумом: снова деревянное, снова с часами на башне, лишь фронтон в технике фахверка не напоминал культовое сооружение, скорее какой-нибудь склад. Но люди были и таким довольны, тем более что с 1767 года храм украшал красивый алтарь в стиле барокко, исполненный Карлом Аппельбаумом, чьё другое творение, тоже алтарь, сохранилось в церкви святого Иоанна.

И снова война: в 1812 году она погибла в огне, но, как ни странно, восстановлена очень быстро по сравнению с предыдущими подобными ситуациями. Для градостроителей пожар — просто благодать, после него они смогли наконец создать такую планировку, какую им хотелось, и церковь Иисуса решили поставить на специальной восьмигранной площади на пересечении улиц. С 1818 по 1822 год строили храм по проекту Х. Ф. Брейткрейца (сам архитектор умер в 1820 году и не увидел готовое творение, освящённое 8 ноября 1822 года).

В 1889 году в церкви смонтировали орган фирмы Зауера, в 1938 году произвели небольшие изменения в интерьере по проекту Паулса Кундзиньша, но бóльших изменений не было, лишь честь называться самым большим деревянным зданием страны сравнительно недавно пришлось уступить ресторану «Лидо» на Краста.

56° 56' 30" N 24° 74' 1" E

Академия наук 1

Saruna 1
Atbildes 0
1964 год

17 февраля 1951 года — дата начала обмана тружеников полей. В этот день решением о строительстве им пообещали этакий социалистический Empire State Building на приглядевшемся месте Гостиного двора. Только с сельхозлабораториями, сельхозлекториями, сельхозконференцзалами и даже сельхозгостиницей на 320 мест — и сельхозстоянкой для сельхозлошадей напротив.

Архитекторы под начальством Освальда Тилманиса создали проект, началось строительство, где «впервые в практике высотного строительства в СССР применены сборные железобетонные конструкции». Учли плохую почву и залили вниз 90 сантиметров бетона; учли стремление главного корпуса оседать и сделали его на 15 сантиметров выше, что видно в интерьерах. Корпус оседать не стал. Многие талантливые ремесленники приложили свои инструменты к небоскрёбу — сельчане могли начинать гордиться. Неожиданно 12 марта 1957 года высотку отдали учёным, а конференцзал — филармонии. Некоторые институты, издательство «Zinātne» и правление Академии переехали туда следующей осенью.

Тучерез, один из девяти подобных в мире, ушёл в эксплуатацию в 1958 году и был совершенно готов три года спустя. 104-метровое здание, увенчанное пятиконечной звездой, стало самым высоким в Риге тех лет.

Упавшая вдруг независимость потеснила науку, пыталась теснить из здания и Академию. За высотку боролись и Патентная управа, и Рижская дума; были мысли о создании торгового центра. Квартал вокруг дома намеревались выделить для проституции. Но наука осталась, и в честь неё 30 января 1996 года нарекли территорию, так и не ставшую стоянкой лошадей — площадью Академии.

http://www.rigaspanorama.lv/ — смотровая площадка на 17 этаже Академии наук.

56° 56' 35" N 24° 73' 2" E