Ieeja
Reģistrācija
Zurbu – tās ir vietnes par pasaules pilsētu vēsturēm
Par Zurbu
Sakārtot pēc

Академия наук 1

Saruna 1
Atbildes 0
1964 год

17 февраля 1951 года — дата начала обмана тружеников полей. В этот день решением о строительстве им пообещали этакий социалистический Empire State Building на приглядевшемся месте Гостиного двора. Только с сельхозлабораториями, сельхозлекториями, сельхозконференцзалами и даже сельхозгостиницей на 320 мест — и сельхозстоянкой для сельхозлошадей напротив.

Архитекторы под начальством Освальда Тилманиса создали проект, началось строительство, где «впервые в практике высотного строительства в СССР применены сборные железобетонные конструкции». Учли плохую почву и залили вниз 90 сантиметров бетона; учли стремление главного корпуса оседать и сделали его на 15 сантиметров выше, что видно в интерьерах. Корпус оседать не стал. Многие талантливые ремесленники приложили свои инструменты к небоскрёбу — сельчане могли начинать гордиться. Неожиданно 12 марта 1957 года высотку отдали учёным, а конференцзал — филармонии. Некоторые институты, издательство «Zinātne» и правление Академии переехали туда следующей осенью.

Тучерез, один из девяти подобных в мире, ушёл в эксплуатацию в 1958 году и был совершенно готов три года спустя. 104-метровое здание, увенчанное пятиконечной звездой, стало самым высоким в Риге тех лет.

Упавшая вдруг независимость потеснила науку, пыталась теснить из здания и Академию. За высотку боролись и Патентная управа, и Рижская дума; были мысли о создании торгового центра. Квартал вокруг дома намеревались выделить для проституции. Но наука осталась, и в честь неё 30 января 1996 года нарекли территорию, так и не ставшую стоянкой лошадей — площадью Академии.

http://www.rigaspanorama.lv/ — смотровая площадка на 17 этаже Академии наук.

56° 56' 35" N 24° 73' 2" E

Золитуде и Шампетерис 1

Saruna 1
Atbildes 0

Примерно в одно время — во второй половине XVIII века, эпохи роскошных загородных дач — за пределами Риги появились две усадьбы, названные по французской моде: Золитуде ближе к нынешней Иманте и Шампетер в одноимённом районе. Имя первой подразумевало одиночество, второй — местонахождение посреди безрадостного поля. Роднили их некоторое время и владельцы, знатный род фон Фитингхофов. Всего им принадлежало около двадцати усадеб по всей Лифляндии, так что сам глава семейства Отто фон Фитингхоф даже мог по пути в Ригу менять лошадей в одних лишь своих конюшнях. Он же построил в Риге первый театр, чьё здание ныне названо в честь Вагнера.

1785 год. Усадьба Золитуде глазами Йоханна Броце

Достиг он этой роскоши путёми бурной индустриализации всех своих усадеб; коптили трубы и после того, как Фитингхофы распрощались с этим имуществом. Например, в Шампетерисе в 1813 году появилась уксусная мануфактура, в 1856 — пивоварня, в 1899 — литография; на торфяном заводе Золитуде превращали в деньги дары соседнего болота. Тем не менее, такое соседство позволяло Фитингхофу устроить свою усадьбу в лучшем «дворцовом» вкусе и разбить приятные сады с оранжереями и павильонами.

Дольше всех, вплоть до 1998 года, продержался Шампетерис; Золитуде с её неместным шармом, следуя принципу «Я тебя породил — я тебя и убью», выстояла ещё меньше, добитая индустриализаией. Затем местность славилась ипподромом, но не конями — скорее, одними из первых полётов Российской империи. Сам ипподром занимал огромное пространство вдоль железной дороги.

Первые этажерки испытали импровизированную взлётно-посадочную полосу в мае 1910 года, вскоре Теодор Калеп уже сам конструировал самолёты совсем рядом, на заводе «Мотор» в Засулауксе. 14 апреля два года спустя десять тысяч человек вновь собрались поглазеть на полёт: силы в воздухоплавании испытывала одна из первых женщин-лётчиц Лидия Зверева. Росла бы слава Риги как центра авиастроения, да война началась, и исчезли показательные полёты на Золитудском аэродроме.

В 1919 году всю окраину обнесли границей города, чуть позже в Шампетерисе надумали отводить землю для частных домов. В Золитуде беспорядочно появлялись сарайчики на огородах, пока этот хаос не постановили привести в человеческий вид. Вокруг одной, пешеходной по плану, улицы с 1983 года возвели банальные многоэтажки на 25 000 человек общей вместительностью; той же участи ждал и Шампетерис, но времена поменялись, и патриархальные садики оставили цвести. Чуть поодаль пропал старый ипподром, уже перквалифицированный к тому времени в трассу для мотокросса.

По Шампетерису можно ностальгировать в парке с небольшим прудом, по усадьбе Золитуде — на небольшой аллее, но в целом старые фабричные корпуса — это всё историческое Золитуде.

56° 56' 26" N 24° 14' 4" E

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Югла 1

Saruna 1
Atbildes 0

По документу о Рижском Патримониальном округе от 1226 года на этой территории жили ливы, которых новые правители обязали платить за использование городской земли, в то же время великодушно разрешив на ней оставаться. Кстати, Югла — одно из немногих сохранившихся ливских названий в Риге: происходит оно от слова «jog», «joig», «jok» — река.

Впрочем, нельзя сказать, что там ливы оставались дольше остальных — их численность постепенно всё снижалась и в XV веке поместья Юглы арендовали уже латыши, задолго до них пришли немцы. Многим хотелось отдыхать в таком живописном месте, поэтому немало летних усадеб появилось на берегах озёр в XVIII веке. Некоторые из них сохранились по сей день, как, например, Страздумуйжа.

Совсем древние упоминания об этом месте рассказывают о попытках рижан прорыть канал для обеспечения города чистой питьевой водой. Случилось это в 1582 году, когда горожане отчаялись бороться с засорением речки Ридзене и придумали копать из озера Улброкас, используя русло Шмерлюпите, а далее по нынешней улице Кришьяня Валдемара. Эту затею они были вынуждены отбросить, поскольку канал засорился на первый же год, и память о нём хранит только улица Упес (Речная) возле железнодорожной станции Браса.

В XIX веке Югла уже стала превращатся в популярное место отдыха, с 1868 году из Риги ходил пароходик. Наряду с этим — век пара и электричества! — район приобретал промышленные черты. На земле упомянутой Страздумуйжы появилась хлопковая мануфактура «Pychlau», с 1873 года спички производились на фабрике «Walkenda», примерно тогда же у Бертельса стали производить спирт, пиво и т.д.: в Юглу пришла индустрия. После 1915 года, как водится, всё стихло: предприятия распределили по разным местам глубинки России.

1964 год. «На Югле вырос целый город»

Красивая природа манила рижан выбраться на волю из своих каменных мешков во внутреннем городе не только на Юглу, но и в окружающие леса, например, в Шмерлис. Притом, неподалёку располагался ресторан французского повара Кондре («Coundray»), славившийся своим превосходным меню даже в городе. Студенты, не обременённые обилием денег, устраивали праздники попроще, например на горке возле берега озера Бабелитиса, поэтому её прозвали горой Шампанского. Это было в XIX веке. Однако если бы студенты веселились там после 1938 года, их бы справедливо могли счесть за шпионов: при Карлисе Улманисе в прибрежных холмах была построена подземная секретная электростанция на случай войны. Её взорванные руины до сих пор впечатляют.

1973 год. «На бывшей городской окраине вырос новый жилой район Югла»

В начале ХХ века в Шмерлисе построили церковь Креста, филиал Бикерниекской церкви. Рядом с нею в 1926-27 годах возвели одно из возможных решений жилищной проблемы тех лет, на взгляд архитекторов — блокированные дома (англ. «terraced houses»). Основной принцип — все дома имеют одну крышу, но в остальном абсолютно самостоятельны: вход и садик у каждого свой. Архитектор Павел Дрейманис планировал застроить пространства между Видземским шоссе (ныне Бривибас гатве) и улицей Ропажу, а также между последней и железной дорогой, где предполагалось разместить 21 здание из 6 секций и одно четырёхчастное. Но работы встали после первых пяти: остальные жилые дома, а также киоск на пересечении улиц так и не были построены, несмотря на хорошие отзывы новосёлов. С 1986 году такое непривычное для Риги тех лет образование включено в список памятников архитектуры.

Подобное строительство в стиле Ар-деко по проектам того же Дрейманиса происходило тогда и в Агенскалнсе — там, правда, были возведены все намеченные здания.

Недавняя, советская, история оставила свои следы на Югле не только первыми в городе кирпичными домами-башнями, но и первой велодорожкой с 1960 года. К сожалению, её популярности нельзя было позавидовать, поскольку пешеходы там встречались гораздо чаще, чем велосипеды.

56° 59' 6" N 24° 14' 44" E

foto.inbox.lv/alteriga/Bertels… — этикетки пивоварни «Bertels & Pychlau»

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Народный дом 1

Saruna 1
Atbildes 0

На углу Тербатас и Бруниниеку стоит чёрный конторский дом функционального стиля. Не реализована и половина проекта, и вряд ли его грубоватый внешний вид может украсить поле зрения туристов. Гораздо интереснее его история.

История началась в 1879 году, когда на этом углу появился одноэтажный деревянный домик предельно обыкновенного вида. Далее — в 1924 году социал-демократы основали Латвийское общество народных домов и поторопились открывать упомянутые заведения в самых глухих местах республики. Логика требовала коснуться и столицы.

Этот скромнейший дом общество приобрело почти сразу, переделало под Рабочий театр и народный дом, открыло небольшое богемное кафе — и сразу завертело большие планы. В мечтаниях активистов шевелились лотереи, пожертвования и ссуды из серии «заграница нам поможет». В 1927 году пригласили архитектора Эрнеста Шталберга, и тот предложил два проекта.

1927 год. Народный дом — нереализованный проект Эрнестса Шталбергса

Первый был исполнен модного конструктивизма, и за это принят не был — пришлось переделывать в более спокойном облике неоренессанса. Оба предусматривали большой и малый зрительные залы (на более чем тысячу и семьсот мест), магазины, ресторан, офисы, народный университет и квартиры персонала, как было принято тогда.

Впрочем, ещё 31 января 1926 года газета «Sociāldemokrāts» писала, что необходимых на тот момент семидесяти миллионов рублей нет, и строить придётся в три очереди, начиная с самого необходимого. Прибавлялись размышления о необходимости гостиницы и бани, — и вечные оглядки на опыт Западной Европы.

Дело определённо продвигалось. В августе 1928-го случилось невиданное в истории латвийского государства — был объявлен международный архитектурный конкурс. Представительства республики в России, Эстонии, Литве, Финляндии, Швеции, Норвегии, Польше, Австрии, Чехословакии и Германии получили условия состязания, мастера из половины этих стран откликнулись конкретными проектами — 35-ью плюс 19 латвийских. Активнее всех оказались россияне и немцы, среди которых были даже знаменитые пионеры функционализма «Bauhaus».

Первое место заняло творение дрезденца Роберта Вебера, второе получила работа Сергея Овсянникова и Бориса Помпеева из Ленинграда. Жюри из зодчих Х. Мелбардса, Э. Лаубе и П. Дрейманиса третье место присудило местным Альфреду Карру и Курту Бетге — с Народного дома началась большая карьера их архитектурного бюро. Всё-таки с рижанами работать было удобнее.

Итак: зал для различных мероприятий на 644 места, плавательный басеин, гимнастический зал, библиотека с полсотней тысяч книг, музей Революции, конференц-залы, репрезентационный салон, магазины, ресторан, квартиры служащих и конторы общественных организаций. Большой двор посреди квартала тысячи на три-четыре человек. Как и прежде, возведение гиганта пролетарского просвещения и единения намечалось в три приёма. Сразу наметилась глупость: старые строительные правила препятствовали соединению театра как с народным домом, так и с магазинами. Проект надлежало исправить; впрочем, к первой очереди это не относилось, и можно было уже начинать.

В три часа после полудня 16 июня 1929 года Райнис, известный социал-демократ, положил первый кирпич, взятый из стен Рижского замка. В те дни как раз происходил конгресс двадцатипятилетия организации.

Первая очередь созрела 13 сентября 1931 года, и дальше ничего не продвинулось. Ещё спустя три года, 15 мая 1934-го Карлис Улманис прибрал к рукам Латвийскую республику, а днём позже его верные айзсарги бескровно прикрепили к балкону герб и убрали бюст Маркса в одной из комнат: на карте города появился Дом Айзсаргов. Новая правительственная метла мела в пользу других проектов, и следующих очередей строительства не последовало.

При фашистах здание заселил Департамент труда Генеральной дирекции хозяйства; после войны туда пришли профсоюзы. Проекты больше никто не ворошил, и офисное здание так и осталось единственным соучастником проекта Народного дома.

56° 57' 26" N 24° 78' 1" E

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Сейм 1

Saruna 1
Atbildes 0

В 1725 году казна поделилась домом в пользу лифляндского рыцарства, спустя четверть века случилась уже его продажа — в обратном направлении. В приобретённом здании поселились священники православных Алексеевской, ныне католической Марии Магдалены, и Дворцовой церкви. 30 марта 1750 года Сенат постановил строить дом вице-губернатора на принадлежавшей церкви святого Якоба земле; впрочем, уже год спустя её отдали цвету лифляндского дворянства, взамен получив купленный рыцарями дом на Грециниеку. Те построили дом для своих собраний.

1790 год. Рыцарский дом глазами Броце

Столетие спустя рыцарям стало тесно, и те заказали реконструкцию. Архитекторы Роберт Пфлуг и Янис Бауманис предпочли стиль богатых флорентийских дворцов эпохи Возрождения, точнее — «Palazzo Strozzi», построенного на рубеже XV-XVI веков. Часть дома была построена по новой, другая осталась. Всё это произошло с 1863 по 1867 год.

В частности, мало изменился главный зал. Современниики с упоением описывали его убранство: «Вообще в Риге нет помещений, обставленных с бóльшим вкусом,» — утверждал в 1914 году Путеводитель по Риге и окрестностям Константина Меттига. Гербы Рижского и Венденского уездов, Российской империи, орденов Меченосцев и Тевтонов, Дерптского и Рижского епископств, лифляндского дворянства в целом. Разумеется, всех самых почтенных фамилий, упорядоченные по дате получения титула, — в сумме чуть более четырёх сотен. Портреты действующего государя-императора и двух предшественников — Петра I и Павла I. Имена восьмидесяти ландмаршалов на стене у входа. Портреты масляной краской: магистр Вальтер фон Плеттенберг и шведский король Густав Адольф во весь рост, и шведская же королева Христина да поляк Сигизмунд II — по пояс.

В Малом зале виднелась Венеция, по слухам, кисти Каналетто. Столовая была выполнена в логичном для места готическом стиле, с примечательным камином. На её стенах тоже красовались имена — геррмейстеров, единых глав местных орденов. В зале ландратской коллегии внимание привлекали стулья XVII века с тиснёными на коже лифляндскими гербами.

Проект расширения Рыцарского дома: план первого этажа. Серым показаны изменения. Вильгельм Нейман, 1897 год.
Проект расширения Рыцарского дома: фасад по улице Екаба.

К рубежу веков обладатели здания стали ругаться, что коммуникации никуда не годятся, планировка местами весьма необоснована, швейцарская отсутствует, конюшни и чёрная лестница устроены так себе… В 1902—1903 годах наконец произошла реконструкция по проекту Вильгельма Неймана: появилось новое крыло со стороны улицы Екаба, был застроен двор.

Прошло время, пошла смута, и вот уже в доме заседали большевики. 13 января 1919 года здесь собрался Первый Вселатвийский Советский конгресс, провозгласил победу советской власти в республике, конфискацию всех земель баронов, да и высылку их за пределы страны. Впоследствии в доме открылся мемориальный кабинет Петериса Стучки, главы того правительства. 28 феврался там же заседал первый конгресс Комсомола Латвии, о чём впоследствии напоминало название улицы Екаба — Комьяунатнес. Решения правительства ЛССР оказались не очень авторитетными.

Недовыселённые дворяне ещё чуть-чуть позаседали в своём доме, но уже 1 мая 1920 года страной из чуть переделанного по проекту Эйженса Лаубе Рыцарского дома начало править новое Конституционное собрание, 7 ноября 1922 года в полдень, с принятием конституции, Сатверсме, заменённое Сеймом. Но это было уже после 16 декабря 1921 года.

16 октября 1921 года к нам приехали финны. Их министр иностранных дел Ригу уже посещал, но целая парламентская делегация дружественной республики — это был праздник для тогда ещё полуразрушенного города. На второй день была запланирована постановка райнисовской «Огня и ночи» в Опере, а часов в десять должен был начаться банкет в Доме Конституционного собрания.

1910 год. Главный зал Рыцарского дома

Но уже в восемь караульный заметил искры на крыше. Совсем немного — и весь дом горел. В десять упали люстры большого зала. Час спустя за ними последовал потолок с двумя пожарными — к счастью, они выжили. Ещё час — пламя было ограничено; пожарные покинули здание в четыре утра. Банкет не случился, Конституционное собрание перебралось в замок, его канцелярия и квартира президента остались в нетронутых огнём помещениях.

21 октября президент получил анонимку, в которой «Армия зелёных», партизанское движение, брала на себя ответственность за поджог. Там же указывалось, что пожар был запланирован на время банкета — а между строк виднелось: виноват кто‑то из своих. Подозрение пало на швейцара Карлиса Путрамса. У того нашлась записка с подробно расписанным алиби на день пожара, анонимка была написана почерком его дочери Милды — и левые политические убеждения швейцара тоже ничуть не снимали подозрений, равно как и нервное поведение в вечер пожара. В итоге дочь оправдали, отцу присудили высшую меру наказания — 15 лет; через двенадцать он был помилован.

Начало XX века. Изображение с сайта data.lnb.lv

Зал пришлось восстанавливать. Вновь позвали зодчего Эйженса Лаубе и других уважаемых специалистов, те придали главному залу современный вид, тщательно отреставрированный в 1997‑ом. Небольшие перемены задели и прочие помещения. И вновь: «Внимания достойны репрезентационные помещения». Тогда же с фасада свергли Плеттенберга и заменили его народным Лачплесисом работы Рихардса Маурса.

15 мая 1934 года, давшее стране улманисовский тоталитаризм, сменило и функции здания. Когда‑то, до переезда в замок, президент там уже жил, теперь же тут расположилась только его администрация: Сейм был упразднён. В 1940‑ом её сменил Верховный Совет ЛССР, на период немецкой оккупации вымещенный управлениями полиции и SS. С получением независимости вернулся и Сейм.

В 2007 году вновь свою нишу занял и Лачплесис, пропавший с фасада в послевоенные годы.

56° 57' 5" N 24° 62' 5" E

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Торнякалнс 1

Saruna 1
Atbildes 0

В 1483 году рижане построили дозорную башню из красного кирпича примерно за нынешней станцией Торнякалнс. Оттуда и пошло: гора у башни, «Torensberg» по‑немецки. Башня была шестиэтажным готическим зданием, её окружали жилые домишки поскромнее, деревянные. Когда в 1621 году Ригу осаждали шведы, они построили несколько редутов на левом берегу. Остальные потом развалились, но Коброншанц остался и, более того, при расширении в 1642 году ему жертвовали ставшую лишней Красную башню.

Есть и другая версия. В газете «Rigaer Tageblatt» за 12 декабря 1901 году анонимный автор упомянул жившего там в XVIII веке Андреаса Торена, который тоже мог дать название посёлку: часто в истории нашего города встречаются топонимы, происшедшие от фамилий. Он же указал на Торенский трактир в работах Броце, однако вполне возможно, что человек получил свою фамилию от названия места, а не наоборот.

Как бы то ни было, Торнякалнс существует довольно давно, в XVII веке там были уже два отдельных посёлка: один у башни, центр другого сейчас на картах обозначает улица Вея. В состав Риги его тоже включали в две очереди: в 1786 и 1828 годах. Населяли местность тогда, в основном, перевозчики через Даугаву, а как необходимость в них отпала, так и поддался Торнякалнс промышленному напору.

56° 55' 39" N 24° 53' 5" E

http://www.arhivi.lv/sitedata/… — каталог выставки о Торнякалнсе, прошедшей в 2001 году

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Закюсала 1

Saruna 1
Atbildes 0
1974 год. Фрагмент фасада типичного домика старой Закюсалы. Кадр из фильма «Ābols upē»

До середины XIX века единой Закюсалы в современных очертаниях не было: так назывался лишь северный из двух островов. Южный, Фридрихсала, был больше и населённее, на нём уже в XVII веке делали известь для города и жили в восьми домах. Но и на Закюсале наблюдалась жизнь: в 1788 году там можно было найти уже семнадцать домов. Даже когда острова соединились, их в народе по прежнему различали и, например, в середине XIX века считали, что на Фридрихсале 33 дома, а на Закюсале лишь шестнадцать; со стороны города была Закюсальская набережная, а с другой — Фридрихсальская.

В начале ХХ века местные жители, в основном, занимались работами, связанными с Даугавой, или работали на одной из двух лесопилок. 15 ноября 1905 года было объявлено о создании Закюсальского добровольного пожарного общества, в то же время на острове появились первые магазины. Тем не менее, место ещё годилось, чтобы 25 марта 1919 года стать потенциальным местом выселения буржуев из квартир городского центра, наряду с Кундзиньсалой и Саркандаугавой.

1974 год. На пристани Закюсалы. Кадр из фильма «Ābols upē» 56° 56' 16" N 24° 67' 0" E

Перед войной вытянутая форма Закюсалы даже некоторых всерьёз вдохновляла на мысли об аэродроме, но идея так и не была реализована, и в тот раз старые домишки остались на своих местах. Остался и один из городских пляжей, собиравший нудистов.

Почему же теперь всего этого нет? Просто в декабре 1976 года открылся нынешний Островной мост, а в конце 80‑ых годов ХХ века решили строить телецентр. Идея сама по себе замечательная, но вот окрестности предполагаемой постройки оказались не совсем репрезентабельными, поэтому с ними расправились, а людей отправили в новые микрорайоны, по большей части в Кенгарагс. А телецентр построили: телебашню на юге и телестудию на севере.

1974 год. Зима на Закюсале. Кадр из фильма «Ābols upē»

По‑прежнему появляются проекты освоения и других частей пустынной Закюсалы, так что история острова далеко не завершена. Некоторых интересует возможность высылки на остров оплотов азартных игр, другие ищут возможность переселить туда колонию речных чаек с крыши пристройки Дома печати, предприниматели просто хотят застроить территорию. Какой бы вариант ни был осуществлён, остров явно скоро поменяет свой имидж.

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

«Ziemeļblāzma» 1

Saruna 1
Atbildes 0

Чудак всё-таки был Август Домбровский! Даже дом общества трезвости «Ziemeļblāzma», который он строил на собственные сто тысяч рублей, строился как будто без его участия: имя мецената в документах не упомянуто, хотя тот даже собственноручно принимал участие в строительстве. Не говоря уж, что понятие «общество трезвости» в те времена было в диковинку, и многие его постулаты просто не могли быть поняты.

Первое здание общества

15 августа 1904 году на высоком холме в Вецмилгрависе открыли первое здание Общества. И слишком странные речи стали произносить в его зале на две тысячи мест: не агитировали к свержению строя, конечно, но в революционных условиях того времени даже обсуждение возможности закрытия окрестных кабаков приводило к подозрениям сверху. Тщательно разбираться не стали, и 21 января 1906 года «Зиемельблазма» была сожжена, а её основателя, не будь строгого приказа коменданта Даугавгривской крепости, обязательно бы растреляли.

Местные рыбаки помогли Домбровскому переправиться за границу, и там он пробыл полтора года. Общество без своего предводителя практически ничего не делало, и даже новое, хотя и временное, строение появилось лишь с его приездом. За три месяца 1907 года был построен спроектированный Густавсом Шкилтерсом «Павильон», впоследствии сгоревший в 1918‑ом; возродился театр: не только же борьбой с пьянством прославился Домбровский. Да и в первом здании были и учебные помещения, и спортивный и бильядрдный залы, и библиотека с читальным залом.

«Ziemeļblāzma»

Домбровский решил возвести новое здание 10 марта 1910 года; процесс, по свидетельству очевидцев, начался весьма просто: он поднялся на гору, вбил колышки и произнёс: «Завтра здесь начнём строить». Сожжение первого дома вызвало маниакальную страсть сберечь новый дом: железобетонными и чугунными конструкциями, металлической мебелью, специальными покрытиями стен и пола. Имя зодчего достоверно неизвестно — может, это был и сам меценат. Кстати, изображения здания в 2004 году даже попали на выставку югендстиля Северной Европы — в таком случае неплохо для архитектора-самоучки. Здание поспело к 1 сентября 1913 года. Открывали его торжественно, специально для этого Язепс Витолс сочинил кантату «Зиемельблазма», а освятить приехал Андриевс Ниедра.

Восстановили и искусный парк, в котором разместилась беседка с деталями сгоревшего дворца. Как в лучших парках центра, в этом часто праздновали и веселились. Там же были постройки народного стиля, ботанические диковинки, грот, павильоны, карусель, смотровые башни «Юпитер» и «Везувий».

Парк

В 1914 году Домбровский официально передал дом обществу трезвости «Зиемельблазма» с условием, что то должно, как и прежде, истреблять тягу населения к бутылке; также требовал предоставлять помещения для концертов Латвийской народной консерватории; сам и впредь обещал поддерживать деятельность деньгами.

Во время войны в здании устроили приют для резервистов и детей военных, 4 августа 1915 года сюда поселили Второй рижский стрелковый батальон, а в первый зимний день его место занял Восьмой валмиерский стрелковый батальон. По установлении мира здание оказалось разрушенным, а у Домбровского денег не было. Пришлось уважаемым в обществе людям, — Анне Бригадере, Алфредсу Калныньшу, известным врачам, юристам, а также работникам лесопилки, — взять на себя расходы по содержанию дома.

Меловыми скалами Дувра возвышался дом общества «Зиемельблазма» над хибарками старого Вецмилгрависа до возведения многоэтажного жилого массива, и не заметить его не было никакой возможности. В 1939 году железнодорожную станцию Ринужи, только пару лет перед тем построенную, переименовали в Зиемельблазму, но теперь здание еле заметно даже вблизи…

1910 год. Строительство нового дома «Ziemeļblāzma»

Когда в 1927 году Домбровский умер, его погребли не с семьёй на Большом кладбище, а в парке у любимого творения. Скульптор Густавс Шкилтерс поставил там памятник.

В 1940 году в «Зиемельблазме» поселилась киностудия, ещё в 1929‑ом был утверждён проект Дависа Зариньша, позволявший показывать в главном зале фильмы. В пятидесятых случился ремонт Малого зала, в ходе которого он получил оформление типичного «сталинского ампира». Перестройки были и потом, в смутных девяностых в здании даже одно время находилось казино. Потом казино прогнали, взамен вселив надежду на ренессанс.

57° 22' 0" N 24° 60' 5" E

http://kirils.livejournal.com/… — рассказ об истории и фотографии «Зиемельблазмы». Фотографии в статье – отсюда.

Гостиница «Латвия» 1

Saruna 1
Atbildes 0

Поначалу были незатейливые деревянные домишки, да пара каменных. Угловой по Бривибас и Элизабетес в своё время знали как неплохой ресторан.

Особняк в 1820‑ых построили Верманы — знаменитые сооснователи сада. Как водится, там после них жили разные другие люди, незадолго перед Первой Мировой на первом этаже располагалась контора саркандаугавского завода «Проводник», четвёртого крупнейшего производителя резины в мире. В двадцатых открылось кабаре «Фокстрот», место проведения первого в мировой истории конкурса «Мистер Латвия».

1936-ой — год основания молочного ресторана. Благодарность за это полагалось Латвийскому молочно-хозяйственному обществу, а если брать выше, то самому Вождю Улманису. Коктейли, горячее молоко с мёдом, взбитые сливки, мороженое… — и то же самое предлагал филиал в парке Кронвальда. В пятидесятых ресторан обзавёлся винными автоматами, делившимися и закуской; появились парфюмерные машины, плевавшиеся духами; на балконе второго этажа пост занял бдительный милиционер. Так и стоял горделивый деревянный домик, по праздникам с его крыши пускали салюты.

За время, прошедшее с момента его постройки, окрестности очень изменились. По соседству в конце века вырос непритязательный, но пятиэтажный и кирпичный дом. Наискосок от ресторана с пятидесятого года уверенно указывал путь гранитно-бронзовый Ильич. Особняк Верманов выпадал из общей картины и потому подлежал уничтожению. В частности, уже в 1962 году Иварс Страутманис набросал эскизы гостиницы «Интуриста» на углу Ленина-Бривибас и Кирова-Элизабетес, которые предполагали объединить новостройку и каменные дома.

1962 год. Эскиз гостиницы «Интуриста» архитектора Иварса Страутманиса

Реальность оказалась жёстче: снесли почти всю застройку квартала. Забор окружил его в 1965‑ом, вскоре прозвучал направленный взрыв каменного дома по улице Ленина — через дорогу лопнули витрины. Дом с другой стороны квартала (1901 год, архитектор Константинс Пекшенс) остался. Ещё долгие годы маляры боролись с проступавшей рекламой «Shell» на его брандмауэре: до войны на углу Базницас и Дзирнаву была бензоколонка компании.

Наступил 1967 год, «Интурист» начал строительство. Пока оно шло, нашлись дополнительные деньги, и высоту здания удвоили. Путеводитель по Риге того года писал:

Около памятника В. И. Ленину большая строительная площадка. В четырехугольнике, образованном улицами Ленина, Кирова, Вейденбаума и Дзирнаву, возводится 23-этажная гостиница «Интурист». Она сможет одновременно принять 670 гостей города. Авторы проекта — архитекторы А. Рейнфельд, А. Грин, И. Паэгле, Д. Дриба.
Строительство. Изображение с сайта forum.myriga.info

Улица Ленина в семидесятых кипела. В начале строился небоскрёб гостиницы, парой кварталов далее росла десятиэтажка «Rīgas modes», образ окрестностей менял театр «Дайлес». Архитекторы поголовно мечтали о сносе всех деревянных зданий улицы, некоторые желали даже вмешиваться в имеющиеся многоэтажки — например, создавать крытые галереи через все первые этажи. Когда «Латвия» уже была готова, всплыла мысль о преобразовании Дзирнаву в многоуровневую улицу с группой высоток между Горького (сейчас Валдемара) и Ленина. Впрочем, гостиница сама по себе была существенным достижением преобразователей города.

Высотка была готова в 1979 году, на фасад повесили стилизованную сакту работы А. Ринькиса. 27 этажей, двухэтажная пристройка с тысячеметровым выставочным залом, крупнейшим в Риге. Согласно идее строителей, более светлая обшивка верхних этажей делала здание визуально выше и купала его в облаках.

2007 год. Гостиница «Reval Hotel Latvija»

Спустя два десятка лет здание устарело. Вряд ли кто‑то находил его привлекательным, техническое состояние было не менее отпугивающим: от старого в итоге оставили только каркас. За десять месяцев 2000—2001 года поспело современное здание, и был отреставрирован дом на Базницас. По прошествии пяти лет на месте выставочного зала к чемпионату мира по хоккею гостиница обзавелась ещё одним корпусом с торговым пассажем, казино и подземной автостоянкой.

С каждой реконструкцией упомянутая сакта меняла местонахождение. Сначала она переместилась на угол Базницас и Элизабетес; сейчас она висит со стороны Бривибас на углу с Элизабетес — где мы её найдём спустя десятилетия?

56° 57' 19" N 24° 70' 4" E

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Национальный художественный музей 1

Saruna 1
Atbildes 0

В отдельных комнатах богатых бюргерских домов подчас встречались высокохудожественные произведения, но показать их людям было негде — пока в 1773 году одна такая многопрофильная коллекция, завещенная городу врачом Николаусом Химзелем, не стала предком нынешнего Музея истории Риги и мореходства. Со временем музей разросся, и в 1816 году пришлось потеснить Городскую библиотеку: родился Городской кабинет искусств.

Вскоре и в библиотеке стало тесно: в 1866 году магистрат приобрёл у коллекционера Доменико де Робиани собрание работ — новое помещение нашлось три года спустя. В 1872 году и комнаты в нынешней Первой гимназии стало мало, следом в 1879‑ом музей ушёл из тесного Верхнего зала Политехникума. Наконец, до открытия предмета этой статьи картины разместились в доме №4 по современному бульвару Калпака — тогда это был дом Керковиуса, сейчас там библиотека Латвийского университета.

У Керковиуса были неплохие условия для произведений искусства: относительно просторные помещения с благоприятным микроклиматом; всё же Август Холандер, председатель Рижского общества любителей искусств и член магистрата, с 1874 года продвигал идею строительства отдельной галереи. Даже прошёл международный конкурс, в котором победил берлинец Рудольф Шпеер. В 1895 году такое же задание дали рижанину Вильгельму Нейману, тот выдвинул мысль о месте нынешнего Национального театра — но когда состоялся очередной международный конкурс, осталось лишь впустую раздать премии и понаблюдать за занятой стройплощадкой.

Современное место было выбрано в 1899‑ом, тоже не без препятствий. Эспланада в те годы была пустырём в руках военных. Резолюция же царя от 26 декабря 1875 года гласила: на плацу можно строить разве что собор, но не более того, и спорить было непросто. Генерал-майор Суворцев предложил строить позади театра. Дело пошло только после неоднократного вмешательства министра внутренних дел и обещания Рижской думы поднять уровень местного Марсова поля до столичного аналога. «Высочайшее соизволение» строить музей и дом Биржевого коммерческого училища, позднее ставший Академией художеств, было получено 10 января 1902 года.

Проектировал всё тот же Нейман, искусствовед и директор музея с момента открытия вплоть до смерти в 1919 году. Первоначальные эскизы изображали здание со входом у перекрёстка и крыльями по обеим прилегающим улицам; фасад виднелся в натуральном камне. Уже через полгода проект повернули параллельно Николаевской улице, а стены оштукатурили. Окончательный вариант был представлен ровно через год после получения разрешения строить, 14 сентября 1905-го Городской музей искусств открылся.

Здание стоило 240 000 рублей: пришлось экономить. Например, задуманные изначально из песчаника колонны фасада стали кирпичными, а внутренние на самом деле лишь отделали под красный гранит, а внутри — металл.

Первые десять лет музей арендовало всё то же Рижское общество любителей искусств. Его члены, а так же группы школьников, художники и воспитанники художественных школ ходили бесплатно — в среднем они составляли около пятой части годового количества посетителей. Мастерская Августа Грубера под Кёльном сделала копии античных скульптур — сейчас они в Музее зарубежного искусства. Картины, чтобы не рябило в глазах, обозначали лишь номера из каталога.

Музей между 1946 и 1948 гг.

Музей работал и во время войны, даже устроив одну благотворительную выставку в пользу сестёр милосердия Красного креста — с 5 апреля по 15 мая 1915 года.

6 марта 1919 года Нейман скончался, и вскоре его место занял Вилхелмс Пурвитис. При нём осмотр постоянной экспозиции стал бесплатным, что сохранили и латвийские власти по уходу большевиков. Тогда же вновь активизировались желающие видеть пристройку: первые идеи возникли ещё при открытии основного здания. В 1923 году подобной агитацией занимался Янис Яунсудрабиньш, тогда же Объединение независимых художников организовало лотерею в этой связи — и тоже ничего не построило. Спустя четырнадцать лет Пурвитис повторно и столь же безуспешно обращался в Городскую думу.

В 1936 году скульпутор Буркардс Дзенис создал памятник Янису Розенталсу возле музея. Впоследствии с него несколько раз снимали кисточку.

В то время Городской художественный музей был чем‑то вроде антагониста Государственного художественного музея в Рижском замке. Тот открылся в 1920 году на основе собраний художников, которых Нейман не пускал выставляться у себя. Пришедшая советская власть в 1941 году решила их объединить, поместив русских и латышских-латвийских мастеров на Валдемара, а иностранцев — в замок. Нацисты помешали планам, и слияние завершилось лишь в 1946‑ом.

У немцев же были свои задумки: теперь это был «Deutsches Landesmuseum» из собраний как картин, так и экспонатов исторического музея. Получилась откровенная пропаганда, которая не устраивала даже власти, и музей вернули как было. Параллельно многие залы использовались как склады санитарных принадлежностей и карт — тем не менее за исключением 250 квадратных метров разбитых стёкол здание значительные повреждения не получило. Картины, напротив, во множестве вывезли или развесили в местных госучреждениях ради украшения помещений. Большинство потом удалось вернуть.

С победой вновь заметили нехватку помещений: картин становилось всё больше, а здание на треть становилось складом — к семидесятым. Наконец, в 1986‑ом музей получил ещё один дом — «Арсенал». Сбылась восьмидесятилетняя мечта.

56° 57' 21" N 24° 67' 6" E