Ieeja
Reģistrācija
Zurbu – tās ir vietnes par pasaules pilsētu vēsturēm
Par Zurbu
Sakārtot pēc

Цитадель 1

Saruna 1
Atbildes 0

Слово «цитадель» с итальянского переводится как «маленький город». Такой маленький город в большом некогда находился между нынешними Городским каналом, Старым городом и Даугавой, о чём недвусмысленно напоминает улица Цитаделес. Пусть история этой местности — это половина рижской летописи, к ней никогда не было пиитета у градостроителей, зато хватало динамики реконструкций.

Идея о строительстве крепости появилась в 1643 году, спустя семь лет земли коснулась первая лопата. В целом за полвека Цитадель, — с большой буквы, — была выстроена согласно планам военного инженера Эрика Данберга и канонам прогрессивнейшей системы маршала Вобана: с шестью пятиугольными бастионами, полноводным рвом и двумя островами-равелинами. Внутри находились несколько деревянных казарм и погреба с порохом. Королевские ворота пускали в крепость со стороны Рижского замка, на противоположной стороне стояли ворота Королевы.

В конце 1709-ого Цитадель осадило русское войско. 13 декабря шальной снаряд попал в пороховую башню с 1 200 бочками пороха, рядом стояла другая с 1 800 гранат — не стало восьмисот цитадельчан, их домов, защитного вала со стороны реки и нескольких домов в городе. Вскоре после войны Цитадель была ударными темпами отстроена.

Прошло полвека, в 1769 году Александр Вильбоа составил новый проект устройства крепости. Появилась квадратная площадь с важнейшими зданиями — менее солидные поставили по краям. Большинство старых домов стоят здесь с тех времён, в их числе и собор святых Петра и Павла. Для исполнения прямых функций крепость оснастили оружием на тридцатитысячную армию, в том числе пушками сестрорецких и тульских заводов. В четырёхэтажном доме возле храма находилась и губернская тюрьма с домом умалишённых, пока в 1824 году не открылась новая лечебница, а в 1905‑ом — новая тюрьма.

У шведов, разумеется, какая-никакая деревянная церковь была, которую уже при Петре сделали православной. Нынешнюю, каменную, построили в 1780—1785 годах по проекту Сигизмунда Зеге фон Лауренберга. Поначалу идеи архитектурного решения намеревались заимствовать из Даугавгривской крепости, но поступил приказ императрицы непременно делать оглядки на новый храм в Пярну при проектировании аналогичных построек в наших краях. Так и сделали, но благодаря строительному мастеру Кристофу Хаберланду результат получился совсем не как у северных соседей.

Вплоть до освящения Христорождественского собора кафедральным был именно этот храм. При Первой республике там проводил богослужения эстонский приход, после войны Институт гражданской авиации изобрёл новое применение помещений — складское. С 1987 года это концертный зал «Ave Sol».

Тем временем пропала защита Цитадели: на десятилетие позже, чем у остального внутреннего города, к 1873 году она лишилась своих валов. На их месте выросли несколько кварталов, часть Королевских ворот прикрепили к краю Рижского замка. Здания Цитадели по‑прежнему принадлежали армии, и на них никто не посягал. Когда они перешли в собственность латвийской армии, архитекторы с согласия латвийского же государства начали чертить переустройства местности. Безрезультатно.

Второй раз зодчие посягнули на остатки крепости сразу после войны. Возникло новое название площади — Республики; новый размер площади — почти во всю Цитадель; почти прежнее назначение — место парадов и демонстраций трудящихся. По краям должны были расположиться помпезные административные здания, но кому они были нужны, когда вокруг освободилось столько национализированных домов?

Третья попытка относится к шестидесятым. Архитекторы Пучиньш, Алкснис и Дорофеев предложили построить три высотки на семь тысяч рабочих мест. И парадную площадь, конечно же — такую, чтобы и автостоянка под ней была, и танки держала. Плюс немного зелени, трибуны на площади и монумент пятидесятилетия Великой Октябрьской революции. Памятник проектировали лет двадцать, всё это время на берегу Даугавы стоял камень с многообещающей надписью о «строительстве», пока не пропал. Чуть быстрее продвигалось возведение многоэтажки министерства сельского хозяйства, вторая и третья предназначались архитекторам и инженерам, которые в конце концов решили, что могут без них и обойтись. Словом, идея «трёх братьев из железобетона и стекла», как их назвали журналисты, провалилась.

К 1986 году выросла единственная высотка. К 1987 году архитекторы осознали необходимость культурного отношения к культурному наследию и объявили международный конкурс проектов концертного зала. Там тоже ничего не получилось.

Некогда в Цитадели жила Анна Керн, возлюбленная Александра Сергеевича и жена коменданта крепости. Её отметили небольшим надгробным памятником у стен церкви, а поэта — бульваром Кронвальда, который с 1899 по 1923 год назывался Пушкинским. К двухсотлетию и его снабдили памятной табличкой рядом с надгробием Анны.

Другая интересная вещь, находящася в Цитадели, — это фигурка верблюда с карусели праздника семисотлетия Риги. Карусель стояла неподалёку, в нынешнем парке Кронвальда, а верблюд попал на небольшую лесенку возле дома на главной площади, напротив церкви.

А тем временем эксперименты над Цитаделью продолжаются.

56° 57' 19" N 24° 59' 4" E

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Памятник Свободы 1

Saruna 1
Atbildes 0
Памятник Свободы

Новорожденное латвийское государство желало отметить своё появление памятником. Один, — Братское кладбище, — уже создавался с 1915 года; второму полагалось находиться ближе к людским толпам. Где — неизвестно, об этом следовало подумать.

Эспланада, тогда ещё занятый рынком берег Даугавы, Кливерсала, Петровский парк, вскоре получивший имя Победы, Замковая площадь, даже Кипсала, где он мог бы в роли маяка встречать корабли — противники смеялись, не лучше ли тогда сразу в Колке? Звучала Бастионка: высокое место должно было придавать торжественности. Уже в 1922‑ом Эйженс Лаубе набросал обелиск на нынеешнем месте, эвакуацией лишённом монумента Петру Великому, да многие архитекторы не поддержали выбор. При этом оппоненты, выдвигавшие аргументом будущую оживлённость улицы, на том же месте желали видеть военно-исторический музей. Вопреки критике, уже на следующий год был объявлен конкурс для именно этого расположения.

В то время там оставался постамент памятника Петру, за ним зеленела липовая аллея и продолжалась за бульваром, узкий мост через канал смещал ось бульвара — пришлось расширять, сносить, рубить. Поначалу мелькали предложения из соображений экономии использовать остатки старого монумента, но всерьёз их не воспринимали. Разумеется, до основания его не разобрали, но сохранилась лишь глубоко подземная часть.

1924 год. Конкурсный проект Карлиса Зале

Ещё один вопрос — денежный. Страна разрушена войной, а в столице сразу два дорогущих монумента строят — ясное дело, не все рады. Условия состязания 1923 года указывали: общая сумма не может превышать 300 000 латов, что отнюдь не было дёшево. Спустя два года президент Густавс Земгалс бросил клич: денег в бюджете нет, собираем с миру по нитке!

В 1927 году собрался относительно внепартийный Комитет памятника Свободы под руководством всё того же президента. Два года спустя началось действительное жертвование. Параллельно проходили лотереи, танцы, концерты и прочие благотворительные мероприятия. Сельчане были готовы дарить отёсанные камни, по призыву художников отмеченные своими инициалами — но этим энтузиазмом пренебрегли. Строительные леса обрастали рекламой. За шесть лет накопились три миллиона латов. Непривычно звучит, но деньги остались: памятник обошёлся в 2 381 370 латов и 74 сантима — остальные пошли на благоустройство Братского кладбища.

1922 год. Макет обелиска работы Эйженса Лаубе

Третий вопрос, решаемый до начала строительства, — что строить? Сама идея возведения была одобрена премьером Мейеровицем ещё в 1921‑ом, пресса обещала простой гранитный обелиск к 18 ноября; одни только поиски формы затянулись на ближайшие девять лет. В следующем году состоялся конкурс, где Кабинет министров без ведома специалистов выбрал работу Эйженса Лаубе — классический двадцатисемиметровый обелиск. До банального классический. Пусть правительство уже вело с финнами переговоры о закупке тридцатиметрового куска гранита, 25 апреля 1923 года письмо 57 известных деятелей искусства внесло сомнения и в умах министров. 9 октября был объявлен свежий, неудачный, конкурс — и свежее название: «Памятник Свободы». Позднее было постановлено, что так может называться лишь один монумент в стране, остальным оставались имена наподобие «Памятник павшим в освободительных боях».

Следующее скульптурное соревнование, на этот раз закрытое, началось 18 марта 1925‑го. Кабинет министров склонялся в пользу проекта Карлиса Зале, но далеко процесс не пошёл. Более того, на пять лет наступило что‑то наподобие затишья. 15 октября 1929 года прошёл ещё один конкурс, на который злые языки агитировали не звать скульптора Братского кладбища Зале: с чего бы ему все сливки собирать? Назло завистникам, его сорокадвухметровый обелиск победил.

После разочарования в латвийских материалах у финнов заказали гранит, а у итальянца из Тиволи Луиджи Бантолини — травертин. Последний вроде бы годился для использования и в климате жёстче аппенинского, но при условии правильной просушки — а тот выгрузили в Таможенном саду неподалёку от Старого города и Даугавы, затем почти в прямом смысле ударил мороз, и травертин потрескался. Алфредс Андерсонс, председатель технической комиссии, шутил, что резать‑то его так или иначе следовало; у ответственных за доставку с чувством юмора стало довольно туго, когда три из двадцати одного блока не были приняты. Решили скульптуры выполнить в сером и красном граните, что исключило светлый-светлый образ памятника. Последствия проявились в будущем, и к стыку веков весь травертин пребывал в жутком состоянии.

Скульптор Рагнар Мирсмеден и созданная им для Памятника Свободы статуя «Мать Латвия»

В 1931 году, в День Независимости, прошла церемония закладки. Возле ещё целого постамента памятника Петру погребли медную капсулу с монетами, свежей прессой и Орденами Трёх звёзд — третьей и пятой степени. Играл оркестр, пели гимн, у Оперы палили пушки.

Для статуи требовалась бронза — впрочем, поразмыслив, решили использовать медь: дешевле и меньше материала требуется. В любом случае, латвийские мастера не годились, а шведские — вполне. Для начала гипсовую модель перевезли из Риги в Стокгольм, где в мастерской Рагнара Мирсмедена отлили медную копию, распилили и послали за море. Тут её по частям подняли на вершину обелиска и закрепили на каркасе. Остальные скульптуры Зале тоже делал в гипсе, в своей мастерской на современной Сатеклес 11, а потом уже на стройплощадке каменотёсы рубили гранит. Всё это время движение по Бривибас ни на день не закрывали.

Вопреки городскому фольклору, скульптура на вершине памятника никогда официально не звалась Милдой — в отношении монумента это имя тогда обычно звучало с иронией. Другая распространённая шутка, мол, памятники обычно ставят ушедшим, обыгрывалась и во времена строительства. Подобные комментарии вызывал вариант надписи «Tēvzemes Brīvībai»; что именно писать, министр обороны Янис Балодис решил лишь за день до открытия, и фразу «Tēvzemei un Brīvībai» рабочие тесали поздно вечером в огромной спешке.

Строительство

Наутро было готово. 5°C, солнечно, без ветра. В субботу, 18 ноября 1935 года, помимо привычных празднеств по случаю Дня независимости, случилось ещё одно — открытие Памятника. Выступил президент Албертс Квиесис, и можно было срывать полотнище. Маленький ветерок попытался прижать его к монументу, но несколько мужчин из толпы помогли рабочим справиться, и публика узрела итог пятнадцатилетнего ожидания. Встал почётный караул, простоявший пять лет и вернувшийся 11 ноября 1992‑го.

Оставалось создать площадь — впрочем, на это власть махнула рукой. Никакие пропилеи и гранитные стены не появились, максимум — цветники, и те убрали в 1987‑ом. В конце 1937 года Строительная управа МВД предложила провести новые улицы от памятника. Одна должна была переходить в Торня, вторая бы заканчивалась на углу Театра. Столь трудоёмкое решение было тем более неприемлемо.

Войну памятник пережил спокойно, не считая гранаты, чуть попортившей подножье, и семи пуль, попавших в статую. Ещё одна «пуля» нацелилась на памятник после боёв. 29 сентября 1945 года местная компартия спросила Москву, не будет ли лучше восстановить памятник Петру. Тот, распиленный на пятнадцать частей, неплохо сохранился, и всё восстановление обошлось бы в 300 000 рублей. Оказавшаяся в Риге знаменитая скульптор Вера Мухина намекнула: памятник имеет высокую художественную ценность, да и народ будет возмущён. В начале пятидесятых из Москвы поступило предложение соответствующим образом пополнить спиоск памятников искусства всесоюзного значения, но местные вновь продемонстрировали неприязнь к предыдущему режиму. Так или иначе, монумент выжил.

18.11.1935. Открытие

Более того, размножился. С 28 сентября по 18 ноября 1945 года бельгийском Зедельгеме латышские военнопленные на территории лагеря соорудили двухметровый макет памятника. Созидание началось в цементе, но тот не подошёл — стали использовать всё, что попадалось под руку. Вскоре он попал в столицу и затерялся; возможно — в Музее Брюсселя.

В Риге тем временем от грязи и транспортных вибраций памятник испытывал явный дискомфорт. В 1962 году случилась первая масштабная мойка памятника, в 1980—1981 годах неожиданно была проведена частичная реставрация. Одним из существенных условий было невосстановление позолоты звёзд, которое всё‑таки состоялось. ЦК Партии на следующее утро пыталось выяснить, кто именно ослушался, но так и не узнало. В 1990‑ом избавились и от транспорта — частично; полностью движение у подножья замерло год спустя.

13 июня 1998 года собрался Фонд восстановления Памятника Свободы. 10 ноября начался сбор пожертвований, в августе следующего года у подножья открылся киоск пожертвований. На зиму, после завершения первой фазы работ, киоск закрылся и вновь начал работу в апреле. 1 мая 2000‑го пошёл сбор денег и в Интернете. Призыв жертвовать звучал и со стен одного из рижских трамваев. Продавались сувениры, проходили благотворительные акции. 9 ноября 2001 года монумент был совершенно приведен в приличный вид, хотя торжества окончания реставрации прошли уже 24 июля.

А разговоры о необходимости завершения ансамбля по‑прежнему периодически попадают на страницы газет.

56° 57' 5" N 24° 67' 5" E

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Аэропорт «Спилве» 1

Saruna 1
Atbildes 0
Фото 2007 года
Фото 2007 года

Впервые подниматься в воздух из Спилве решили 15 апреля 1916 года — для нужд 12-ой части истребителей царской армии под командованием подпоручика Лерхе. Далее оттуда взлетали самолёты тех, кому принадлежала сама Рига, перешло место и в ведение латвийских авиаторов. Они же первыми более менее приспособили его для круглогодичного использования: раньше из-за весенних половодий это было затруднено. Правда, и после возведения различных дамб и насосных станций самолёты иногда приходилось спасать на крышах ангаров, но положение всё-таки стало лучше. Поначалу прижилось название «Аэродром цементной фабрики».

Наступило мирное время — время принимать гражданский вид. До 1922 года на Спилвских лугах была лишь заправочная станция для иноземных авиаторов и военная база, где часто проходили авиафестивали. Затем эстонское предприятие «Aeronam» при поддержке родного правительства устроило рейсы между дружественными столицами — на шесть человек каждый.

Аэровокзал, построенный в 1938 году. Изображение с сайта latvianaviation.com

На следюущий год добавились новые направления от Латвийского общества воздушного сообщения: Кёнигсберг и Хельсинки; жаль, они просуществовали только два года. Ещё через два года, в 1927‑ом, «Deruluft» (от «Deutsch-Russische Luftverkehrsgesellschaft» — русско-немецкое общество воздушного сообщения) открыла полёты из Москвы в Берлин через Смоленск, Ригу, Каунас, Кёнигсберг, Данциг; в 1928‑ом рижане на самолётах той же фирмы смогли отправиться в Ленинград с посадкой в Таллине. Вскоре присоединились и польская «LOT», и шведская «Aerotransport», и немецкая «Lufthansa»; вместе с ними — Варшава и Стокгольм. 15 июня 1937 года начались лиепайские рейсы; начало сезона каждый год было в апреле, в октябре — завершение. За первый сезон ими воспользовались две тысячи человек. В 1938 году с аэродрома стартовали три авиаэкспедиции-состязания по облёту городов Латвии.

Упомянутый «Deruluft» в середине двадцатых построил небольшое административное здание и несколько ангаров, но приличного аэровокзала ещё не было. Всё-таки, пусть скромный, но аэропорт дал тему для названий многих улиц Ильгюциемса: Лётчиков («Lidoņu»), Моторная («Motoru») и т.д. Его нуждам служила и четырёхкилометровая узкоколейная дорога, разобранная в 1960‑ых: сначала для доставки военного снаряжения, потом и для гражданского использвания. В июне 1931 года архитектор Давидс Зариньш получил заказ на проектирование нового аэровокзала, строительство всё откладывалось, и новое здание открылось лишь в 1938‑ом. К тому году существовало 36 направлений регулярных полётов из Риги. Годом ранее айзсарги тоже построили свой трёхэтажный штаб и ангары поблизости.

1964 год. Нынешний аэропорт «Спилве»

При фашистах аэропорт вновь стал исключительно военным. Предварительно, в первых же боях июня 1941-го основные здания были разрушены, и под конец оккупации около тысячи заключённых направили на модернизацию, но 11 октября 1944 года немцы были вынуждены укрепиться на краю аэродрома, чтобы сопротивляться наступавшим советским войскам. Тем временем сапёры подрывали все строения и взлётно-посадочную полосу. Когда через два дня фашистов прогнали, аэропорт был полностью разрушен.

Вскоре появилась временная замена. К концу года существовал рейс в столицу, вскоре присоединились Каунас, Таллин, Даугавпилс и Лиепая, причём все они были существенно дешевле дововенных.

Интерьер аэропорта «Спилве». Фото Вадима Фалькова, февраль 2000-го.

С мая 1954 года прибывавших в Ригу по воздуху встречало роскошное здание аэропорта «Рига»: «Спилве» его назвали только после открытия новых воздушных врат. Как любые ворота города, воздушные должны были вызывать у него ощущение несомненной приязни великой страны к индивидууму. Что же оставалось архитекторам и идеологам делать, как не строить великолепное здание в могучем стиле ампир? Так было положено начало поступи сталинского ампира по Риге.

Денег бы не пожалели, но такой «мешающий» фактор, как самолёты, не дал архитектору Воробьёву воплотить всю монументальность идей. С нескрываемым сожалением это указывалось при открытии:

Высота здания всего 17 метров. Близость аэродрома не позволила строить более высокие здания, поскольку это ухудшило бы возможности взлёта и посадки самолётов, но восемь могучих колонн, высокие окна над входом и небольшая смотровая площадка зрительно придаёт зданию большую высоту, чем на самом деле. Башня увенчана эмблемой Гражданской авиации, серпом и молотом. Эта эмблема ночью будет освещатся неоновыми лампочками и послужит лётчикам своеобразным маяком.
2002 год. Аэропорт «Спилве». Монументальное здание ныне часто притягивает различных художников, в т.ч. кинематографистов. Во время съёмки это

Зато мастера особенно постарались в интерьере: шутка ли, за пятьдесят лет не было ни одного ремонта, но ещё почти всё выглядит так, будто здание построили если не вчера, то пару лет назад. Входящего встречает грандиозное панно в советском духе, которое должно было убеждать в большом желании латышей присоединиться к братским народам союзных республик — на ступеньках, ведущих к Даугаве, люди с радостными лицами в народных костюмах поют народные песни, сверху — аэропорт, всё-таки! — летит самолёт, на заднем плане видна панорама Старой Риги, но больше привлекает правый угол. Там изображённый Дом Колхозников, он же Академия Наук, был достроен только к 1957 году, когда картину народу показали уже с открытием аэропорта в 1954‑ом! Не говоря уж о башни церкви святого Петра, восстановленной только к 1970 году… Изображения по бокам зовут туриста в Юрмалу и Сигулду.

А местных в аэропорт звал его ресторан с поваром-грузином, вносившим некоторое разнообразие в систему рижского общепита. Но не только южная кухня показывала дружбу народов, например, ковры были сотканы на Обуховском комбинате, а VIP-зал украшали гораздо более искусные экземпляры из Китая.

В 1975 году открылся новый аэропорт на другом конце города, а старый получил имя в честь близлежащих лугов и второстепенную роль.

Перспектива определённо есть: с февраля 2012 года здание числится в списке памятников архитектуры[1].

56° 58' 34" N 24° 43' 2" E

latvianaviation.com/Aero_Riga.… — подробная хронология происходившего на аэродроме «Спилве» до Второй Мировой

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Парк у Городского канала 1

Saruna 1
Atbildes 0

В 1857—1863 году Рига получила возможность нормального развития, жители бывших предместий перестали быть отверженными, а привилегированные узники не менее бывшего внутреннего города буквально глотнули свежего воздуха. Вкратце — больше не было крепостных валов. Проект переустройства их места, разработанный местными архитекторами Иоганном Фельско и Отто Дитце предусмотрел бульвары, красивые дома и парки. И если после сноса генерал-губернатор Суворов сокрушался о поспешном уничтожении отдельных красивых ворот, то тут всё было в порядке: бывший ров специально оставили. Только чуть сузили за счёт земли из бастионов.

Устройство сада началось тут же, в 1859‑ом, согласно проекту любекского садовника Вендта; его сменил герр Реймс, работавший под управлением Комитета по озеленению предместий до осени 1879‑го. На следующий год образовалась Садовая управа с Георгом Куфальдтом во главе, и тот за время до Первой Мировой переворошил едва ли не все городские парки. Досталось и насаждениям у канала: не устояло почти ни одно деревце, ни одна дорожка.

Устояла Бастионка, за серпантин звавшаяся тогда и Улитковой, — а ведь при общем сносе некоторые ратовали за уничтожение и этого воспоминания о Песочном бастионе: мол, движение тормозит. Изначально никакого серпантина не было, были прямые дорожки на вершину, размываемые дождями. Современный плавный подъём появился уже при Куфальдте, и именно его доктор Рулле рекомендовал пациентам регулярно одолевать для поддержания здоровья. С 1898 года в противоположном направлении журчит ручеёк.

Газовая фабрика и несохранившийся деревянный мостик 56° 57' 9" N 24° 64' 3" E

Спасибо за горку полагается инженеру Хенингу, убедившему оставить пошире канал у Блинного бастиона, на месте Оперы, — не пришлось брать землю с Песочного. Зато отлично пригодились камни всех валов: из них построили мостики на 13 января, Барона, Валдемара и Бривибас. Последний позднее расширили.

В 1860 году на вершине появился деревянный кофейный павильон, в 1887‑ом сменённый каменным «Венским кафе». В 1893 году у подножья по проекту Генриха Шеля построили плавающий домик для пары лебедей, подаренной Рижским птицеводческим обществом. Зимой, с появлением крепкого льда, лебединый приют убирали на берег, и соседняя городская реальная школа устраивала каток, бесплатный для школьников и платный — для всех остальных.

1900 год. У кофейного павильона на Бастионной горке 56° 57' 7" N 24° 66' 2" E

Жизнь на канале продолжалась и при тёплой погоде: вплоть до конца пятидесятых существовали лодочные станции, одна у лебединого домика, вторая — сначала напротив университета, потом в парке Кронвальда.

Помимо развлечений, город нуждался, в частности, в топливе. Сейчас из этих зданий управляют водопроводом и канализацией, а с 1862‑го по 1874‑ый в псевдозамке напротив Бастионки английский каменный уголь превращали в рижский природный газ. Спроектировал его директор берлинского аналога Кюнель. Потом открылось новое производство в конце улицы Бруниниеку, а старая фабрика лишилась статуса и большой восьмиугольной башни посередине. Уже в 1887 году, после неприятного пожара в нынешней Опере, в театральной пристройке открылась первая в Риге электростанция.

Перед театром же складывался парк совершенно иного, регулярного, стиля. Вышеупомянутое пламя привело в негодность и эти насаждения, потребовав создание новых. В 1884‑ом они были в общих чертах готовы, ещё три года спустя был готов фонтан «Нимфа» работы Аугуста Фольца — на его модели скульптор впоследствии женился.

В 1890—1891 годах руки дошли и до склада стройматериалов и древесины между Барона и Марияс. Были выстроены детская площадка и садовый домик. В 1925 году там же появились две радиовышки, высотой в 45 метров каждая — когда убедились, что крыша современного экономического факультета, где и расположилось радио, недостаточно крепка. Четыре года спустя их сделали шестидесятиметровыми. Одна из мачт сохранялась вплоть до конца XX века, да незаметно пропала.

Канал, украшение парка, являлся и преградой. В 1892 году сразу много людей выразили властям желание видеть новый мостик у Бастионки. Желание удовлетворили, главный инженер города Агте сотворил проект, просители подкинули деньги, переправа была готова. Изначально по причине крутого подъёма пешеходам мост не нравился — создали насыпь. Теперь можно было с чистой совестью иронизировать над схожестью фамилии проектировщика с немецким словом «achte», означающим «восьмой» — говорить о «восьмом чуде света».

1950-ые. Лодки на канале 56° 57' 1" N 24° 68' 4" E

6 сентября 1897 года вдова профессора Тимма из Политехникума выполнила волю мужа: передала городу 9 000 рублей на устройство мостика. Два года спустя всё было готово, согласно чертежам инженера Ивана Кропивянского; общая сумма составила 16 922 рубля и 38 копеек. Студенческие прогулки в университет сократились, в городской топонимике мостик у театра назвался в честь Тимма.

1900 год. Проект новой ратуши на берегу Городского канала. Архитекторы Хедман, Вазашерна, Гран и Линдберг из Хельсинки 56° 57' 7" N 24° 65' 2" E

Перемены происходили и на углу нынешних Бривибас и Райня. Например, в 1904‑ом там расположился киоск, в 1911‑ом рядом появилась метеостанция, год спустя напротив её открыли и источник питьевой воды. Но главное произошло в 1910 году, когда с приездом в Ригу Николая Второго открыли конную статую Петра Великого, позднее сменённую Памятником Свободы.

Дважды парк готовился пережить куда более существенные метаморфозы: городская дума нуждалась в новом здании. Сначала в 1898 году власти решили к юбилею заложить первый камень своей грандиозной резиденции на месте казарм Екаба. Прошёл международный конкурс, получили 24 предложения. Первое место досталось финнам, второе поделили немцы и швейцарцы, проект рижанина Аугуста Рейнберга получил только третью премию, равно как и вариант из Польши. Здание не построили — может, ему там было просто узковато?

Почти на то же место, только на противоположном берегу канала, вернулись в тридцатых. Соответственно, школу и газовую фабрику следовало ломать. Местный конкурс объявили в 1935‑ом, победил проект Александрса Клинклавса, а не был релизован ничей: оказалось проще снести несколько кварталов между рекой и Ратушной площадью, и там в итоге тоже ничего не построить.

Проект здания городской думы. Архитектор Александрс Клинклавс, 1935 год 56° 57' 10" N 24° 64' 3" E

Зато Андрейс Зейдакс, преемник Куфальдта, перекопал парки у канала так же усердно, как и почти все остальные творения своего гуру. Учителю нравились заросли, ученик предпочитал более открытые пространства. В 1951‑ом согласно задумке садовника Гинтерса Бастионка обрела детали разрушенных войной домов «Старушки». С 1968 года в парке начали устанавливать декоративные скульптуры.

К тому времени зелёные насаждения у канала уже в основных чертах сформировались. Некогда Куфальдт хвастался, что рижское бульварное кольцо в плане помпезности зданий хоть и уступает венскому Рингу, эталону подобного градостроительства, зато выигрывает садами. Но тут уж решать каждому самостоятельно.

56° 57' 8" N 24° 66' 5" E

http://www.radiopagajiba.lv/ra… — история рижского радиофона, с описанием и фотографиями мачт у канала

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi
Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi
Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi

Торнякалнское общество взаимопомощи 1

Saruna 1
Atbildes 0
Торнякалнское общество взаимопомощи

На улице Алтонавас в Торнякалнсе стоит большой трёхэтажный дом с залом — бывшее здание Торнякалнского латышского общества взаимопомощи. До Первой Мировой войны, внёсшей столько смуты в жизнь Риги, именно там находился один из центров общественной жизни района.

Само общество образовали 60 местных, собравшиеся 3 июня 1880 года, произнёсшие речь, спевшие народные песни и решившие не оставлять друзей в беде, если таковая наступала, а также помогать целесообразному проведению досуга и образованию детей. Оно не было первым в округе — «Cerība» появилось ещё в 1867 году — зато вскоре стало самым популярным: к началу века число членов превысило две с половиной тысячи, и тогда уже не к лицу им стало ютиться по разным арендованным помещениям.

Участок на нынешнем месте был приобретён в 1900 году, дом по проекту Яниса Алксниса начали возводить по прошествии трёх лет. В новых помещениях разместили большой театральный зал, буфет, различные подсобные помещения и детский сад. Вновь открылись и школа, открытая ещё в декабре 1881 года, и публичная библиотека, одна из крупнейших в Латвии. Она хранила 868 латышских и 444 русские книги, школьная же — 517 и 279 соответственно. В 1911 году в стенах дома была учреждена и касса кредитования.

Как и подразумевалось при основании, общество способствовало различной полезной деятельности, такой как перевозка останков Кришьяниса Валдемарса из Москвы в Ригу, строительство памятника павшим русским войнам на Луцавсале и так далее. Оно же отправляло своих членов в числе делегации в Петербург, организованной Рижским Латышским обществом ради поклонения останкам Александра II и удостоверения преданности латышей его потомку, и по хвойной дороге провожало генерала Тотлебена.

После войны организацию частично восстановили, но теперь лишь как кассу взаимопомощи. В зале представления устраивали другие организации, с 1922 по 1927 год там располагался Торнякалнский театр. На месте школы в 1930 году открылась городская 32-ая основная школа, а потом там объединилось ещё много разных небольших школ, пока в 1961 году там не обосновалась 36-ая восьмилетняя школа. Наконец, в 1990 году весь дом передали молодёжному центру.

56° 55' 31" N 24° 52' 3" E

Торнякалнс 1

Saruna 1
Atbildes 0

В 1483 году рижане построили дозорную башню из красного кирпича примерно за нынешней станцией Торнякалнс. Оттуда и пошло: гора у башни, «Torensberg» по‑немецки. Башня была шестиэтажным готическим зданием, её окружали жилые домишки поскромнее, деревянные. Когда в 1621 году Ригу осаждали шведы, они построили несколько редутов на левом берегу. Остальные потом развалились, но Коброншанц остался и, более того, при расширении в 1642 году ему жертвовали ставшую лишней Красную башню.

Есть и другая версия. В газете «Rigaer Tageblatt» за 12 декабря 1901 году анонимный автор упомянул жившего там в XVIII веке Андреаса Торена, который тоже мог дать название посёлку: часто в истории нашего города встречаются топонимы, происшедшие от фамилий. Он же указал на Торенский трактир в работах Броце, однако вполне возможно, что человек получил свою фамилию от названия места, а не наоборот.

Как бы то ни было, Торнякалнс существует довольно давно, в XVII веке там были уже два отдельных посёлка: один у башни, центр другого сейчас на картах обозначает улица Вея. В состав Риги его тоже включали в две очереди: в 1786 и 1828 годах. Населяли местность тогда, в основном, перевозчики через Даугаву, а как необходимость в них отпала, так и поддался Торнякалнс промышленному напору.

56° 55' 39" N 24° 53' 5" E

http://www.arhivi.lv/sitedata/… — каталог выставки о Торнякалнсе, прошедшей в 2001 году

Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi
Pagaidām uz šo ierakstu nav atbilžu.
Tagi